НАШИ ПУТЕШЕСТВИЯ

Город Хёбн

Ну, вот и я в отеле. Вспоминаю утро. Посадку на паром…. Андрей тогда сказал, что плавание на организм влияет, и прочил нам «болезнь земную»: ещё полдня будет «штормить» после того, как мы сойдём на берег. Я думала, он это пошутил (сама подшучивала, что, мол, кто как в резонанс войдет, зависимо от веса). А вот и нет, всерьёз сказал – не сразу, как сошла, но к вечеру-то точно «заштормило». Всё больше почему-то в тесном туалете с душем, вдруг в памяти телесной отчётливо всплыла каюта с поручнями и плавающий под ногами пол…

Мои восторженные возгласы продолжаются..... А работа стоит на месте.....

Людмила, я зачиталась и засмотрелась - красота!
Нда..., в Исландию надо плыть, а не лететь - енто точно!

Седьмой день (31 июля).
Дождь. Небо затянуло плотно. А иностранцы, видимо, подмёрзли: с утра уже в исландских свитерах с рисунками национальными бредут. Наверно, к леднику, как мы, собрались.
Вот горы снова замаячили на горизонте в облаках. И по трое бараны. Мы приближались к леднику. И вот один его язык, огромный и широкий! Но почему он белый, даже кое-где и серый? Я ожидала встретить голубой. Андрей сказал, что он лишь припорошен пеплом вулканическим и снегом, а так с ним всё в порядке – голубой.
Переезжаем реку, что течет из ледника. Какая мутная! Ледник чистейший, и парадоксально, что из источника такого река иного свойства вытекает. Что делать, здесь такая почва – запросто размыву поддаётся. Сплошные минусы в итоге: и чистая вода загрязнена, и почва смыта. К тому же, реки здесь непостоянны и несудоходны: они меняют часто свою бурность, как и водность, а их протоки растекаются свободно, меняя русло постоянно так, что не предугадать. Столь же непостоянен сам исландский дух.
Мы движемся на запад. Вершины гор в снегу. Ледник спускается то тут, то там – мы языки его уж часто видим близко. Все горы друг на друга здесь похожи - на те, что уж остались позади. Но где ледник по ним сползает, те другие – те синевой морозной отдают.
Стоп-кран! По курсу – три барана! Прям в лоб автобусу идут по трассе, словно по лужайке. Автобус замер. И бараны тоже. Уставились с тупым негодованием. Саша бибикнул – прочь с дороги. Те совсем остолбенели. И лишь один рванул бежать. Другие двое не хотели – не понимали, в честь чего они должны с дороги убираться. Лишь за компанию исчезли вслед за первым.
Всё ближе к леднику, вот он уже раскинулся вдоль горизонта. Мир словно был поделен надвое: по одну сторону летняя исландская тундра, по другую – чьи-то неприступные туманные заснеженные владения. Самое поразительное, что мы могли отчётливо видеть грань, и вскоре нам предстояло переступить её.
И тут Андрей выпустил джина из бутылки. То есть, туристов из автобуса, чтобы они (то есть мы) почтили Сюгура Фэрда – писателя, воспевшего гору. Здесь, у воспетой горы, он жил, здесь у него была ферма, и здесь ему установлен памятник. Народ, конечно, писателя почтил (некоторые даже особо для себя пометили это место, заскочив в ельник) и стал неуправляемо, но целеустремлённо разбредаться по трассе, как те три барана.
Ледник притягивал не на шутку. Туристка Катя, сфотографировав панораму ледника, что вырисовывалась впереди автобуса, вдруг сорвалась с места и, не сказав ни слова, рванула по трассе обратно. Лицо Андрея стало выражать печаль (хотя, как говорят гиды, 10% - не потеря). Позже выяснилось, что каких-то пару километров назад мы миновали один близко протянутый ледяной язык, который Катя не успела сфотографировать из окна. Но это выяснилось позже, а пока…

Вообще-то Кате имело больше смысла бежать вперёд, нежели назад: глядишь, обогнала бы автобус. Каких-то пять минут езды - и мы въехали в само ледяное логово.
«Фабрика айсбергов» - так зовётся это место. Лагуна Йокулсарлон (Jökulsárlón) – так оно называется. Повсюду безмятежно плавали льды. Нет, не плавали – неподвижно заполняли гладь озера. Большие глыбы и льдинки поменьше, заснежено-плотные и кристально-прозрачные, белые, бирюзовые и даже чёрные, «обугленные» вулканическим пеплом. Айсберги. Казалось, они замерли, как и всё вокруг, чтобы укрыться от чужого взгляда и снискать бессмертие за пределами беспощадного течения времени. Но нет, завтра большая их часть уплывёт в море. Вон туда, под мост, по реке и…
Большая лодка, полная людьми в ярких оранжевых куртках, агрессивно неслась прямо на меня. На фоне безмолвного ледяного спокойствия лагуны лодка выглядела неправдоподобно, будто ночной кошмар. Но она мчалась, уверенно разрезая водную гладь и раскачивая волнами маленькие айсберги. Прямо на меня! Стоя на берегу, я её не боялась. Чего мне бояться? Я чувствовала себя зрителем, сидящим в первом ряду кинотеатра перед огромным экраном: ведь эта лодка там, на экране, она киношная, а я здесь...
Но долго я так не бояться не могла. Беспокойство стало мешать наслаждаться созерцанием ледниковой лагуны. До берега оставалось метра три, и тут мои нервы сдали – я отпрыгнула в сторону. И правильно сделала, потому что в этот момент из воды показались колеса, и… лодка, проехав метров двадцать, благополучно скрылась за холмом, из-за которого тут же выехал второй монстроидно-бондовский гибрид лодки с вездеходом и чуть не задавил меня, въезжая с разбегу в озеро. Конечно, чего со мной считаться, ведь я - замечтавшееся чудо в небесно-голубом плаще, меня надо срочно закинуть на какую-нибудь бирюзовую льдину, чтобы я с ней слилась навечно… Почему нет? Здесь снимали два фильма про Джеймса Бонда, а про него ведь что ни сюжет, то истребление женщин...
Я поднялась на холм. Когда смотришь на бескрайнее безмолвное величие ледника, отчего-то хочется вести себя тихо. Может быть, из страха разбудить вулканы, спящие под многовековыми льдами, а может, из опасения растопить его неосторожными разрушительными словами. К сожалению, сейчас лагуна превратилась в самое глубокое озеро страны. Ледник Ватнаёкуль (Vatnajokull), частицы которого наполняют лагуну, в последнее время начал стремительно таять и обрушиваться, что и привело к увеличению уровня льда и воды в Йокулсарлоне.