|
Сытые и довольные, наученные вчерашним опытом, мы с Ирой оделись потеплее и продолжили знакомство с вечерним Рейкьявиком. «Только трус ходит по карте!» - провозгласила Ира, и мы пошли, куда глаза глядят. Половина десятого. Облака затянули небо полупрозрачной, размытой ветрами вуалью, в складках которой приглушённые лучи вечернего солнца, играючи, рисовали сменяющие одна другую обволакивающие картины с неуловимыми и переменчивыми, как весеннее настроение, сюжетами. Горы вокруг залива, украшенные белыми ватными хлопьями спустившихся на ночлег облаков, обрели фиолетово-синий туманный оттенок – солнце сегодня не жарило допоздна, и вечер оказался не контрастным, а очень мягким и умиротворяющим. Многочисленные фонари, светофоры и машины выстраивали на фоне залива завораживающий, притягивающий взгляд, ритм. Мы пошли потихоньку вдоль широкой, усеянной светофорами, дороги, прячась от ветра между жилыми разноцветными шестиэтажками и оборачиваясь на не отпускающий залив. Будто призрак семидесятых, у подъезда стоял сияющий новизной роскошный старый золотистый Lincoln Continental. И номер на нём красовался какой-то чужой вместо привычного бирюзового исландского с магическим словом «Hekla». Почему сегодня ноги понесли нас прочь от набережной, если мы на неё постоянно оглядывались? Быть может, потому что большое видится на расстоянии, и нам захотелось увидеть великолепие этого вечера, создаваемое самой природой прямо на наших глазах, издалека? И свысока. Мы поднялись на мост, возвышающийся над дорогой. Небо стало ближе. А спустились по другую сторону дороги – мост увёл нас в совсем другую глубь города... Зелень, прямолинейная высокая башня церкви с подсвеченным крестом, а за ней – современный жилой квартал. Нет, не милые домики, а окружённые большими деревьями и кустарниками просторные двух-трёхэтажные добротные дома на две-три семьи, как будто из песчаника, только коричневатого или мокро-серого. Нисколько не унылые, каждый со своей изюминкой. Крылечки с уютно зажжёнными фонариками и окошки с всевозможными сказочными ночниками и гирляндами в вазах, на потолках, на стенах – вот чем притягивали эти дома. На подоконниках красовались разнообразные статуэтки и иногда светильники. Наверное, здесь не очень принято держать цветы на окнах, но зато частенько встретишь пальмы и другие большие растения в кадках на полу. Никаких тёмных плотных штор – в основном только лёгкие белые кружевные занавески, и то не везде. Комнаты очень светлые за счет белых стен и белых потолков, но благодаря картинам, зеркалам, книжным полкам и редким шкафам, а особенно загадочным светильникам, внутри нисколько не пусто и очень уютно. Одиннадцать вечера, но люди в домах не спят, даже маленькие дети. Наверное, здесь так рано не ложатся. Кто-то только собирался перекусить, хлопоча на кухне. Правда, на улице нам почти никто не встретился, разве что коты. Но ведь коты – это прекрасно! Двое удрали от нас сразу и не задумываясь, мы даже не успели их рассмотреть. Но это ничего – они были мелкими. А вот третий – котище, так котище! Большой и серьёзный, с эффектным ошейником, он сидел под деревом, увешанным странными виселицами из детских шарфиков, напротив которого был припаркован второй за сегодняшний вечер старинный маленький автомобиль ярко-рыжего цвета. Завидев нас издалека, зверь немного присмотрелся, а потом бросил все свои дела и направился прямиком разобраться, что мы за люди. Кот нисколько не смущался, а значит, смущаться полагалось нам. Каким же он оказался мягким, прямо плюшевым на ощупь! Очень громко и выразительно мурча, кот гостеприимно уделял нам драгоценное время и внимание, не теряя при этом, судя по выражению морды, бдительности, достоинства и важности, данной ему то ли от расцветки, то ли от природы. Никогда не видела котов с таким выражением морды - очевидно, исландская порода. Вскоре коту показалось, что он уже достаточно изучил нас, поэтому, вежливо проводив до перекрестка, он легонько куснул меня напоследок и исчез восвояси. Дойдя до стадиона и с удивлением встретив по пути странное скульптурное мини-подобие главного шедевра Густава Вигеланна – «Монолита» (Фаллоса), мы уперлись в препятствие в виде натянутой верёвки с запретной табличкой, за которой раскинулся пустырь. Ну, вот и хорошо, пора бы нам уже и возвращаться в наш дивный отель с разнобойной нумерацией комнат и окнами, выходящими иной раз даже в коридор…
|