|
Вот и наступил наш последний вечер в Рейкьявике. Сегодня мы полюбим его ещё сильнее, а после попрощаемся.
Но для начала надо было найти старый город. Пробило семь, и мы отправились на его поиски. Побрели прочь от залива, мимо стильных жилых многоэтажек, поблёскивающих гибкими металлическими линиями балконов, мимо серых и чёрных административных зданий, удивляющих разноцветными окнами, прямо навстречу золотистому вечеру.
Мы – люди смелые, поэтому нашли то, что искали, вовсе не сразу. И это здорово – иначе, сколько бы уголков Рейкьявика осталось неизведанными! Нас приветствовали дома с лужайками и палисадниками, подсвеченными пробивающимися сквозь густые кроны кустов лучами заходящего солнца, на скромных клумбах которых просматривались редкие маки и рыжие бархотки; нам улыбалось солнце, отбрасывающее ромбообразные тени на припаркованные вдоль просторной дороги машины сквозь незамысловатый узор старообразного забора, вылитого из невзрачного серого раствора…
Из-за деревьев показались два… нет, четыре шпиля, вырастающие из изящных стройных крыш башенок, в которых виднелись колокола. Шпили завершались крестами, похожими, скорее, на устремлённые ввысь самолёты. Мы стояли перед красивой белоснежной церковью, светящейся на фоне ярко-синего неба и утопающей в пышных сосновых и можжевеловых зарослях. Нет, это не сосны в привычном понимании, это какие-то сосновые кустарники со змееподобными, как многолетние корни, чешуйчатыми ветвями, будто выползающими целыми букетами прямо из-под земли. Или здесь все деревья такие? Нет, не все – вон как рябины вымахали! Да и ёлки, похоже, неплохо справляются.
Вокруг - ни души. Мы погладили пушистые сосновые ветви, полюбовались розовыми клумбами и поднялись по ступеням к колоритным деревянным дверям церкви с удивительными латунными ручками, мягко оттеняющими тёплое золото прохладного вечера. Просто глаз было не оторвать от этих ручек! На пороге скромно красовались кадки с жизнерадостными ромашками… Как притягательно и необычно. Впрочем, вполне обычно - для Исландии.
С церковных порожков открывалась обыкновенная и в то же время футуристическая картина: небольшая городская улица, пушистые деревца, старообразные домики с удаляющимися пирамидальными белыми и красными крышами, посреди которых на зелёном холме под лёгкими облаками серебрился загадочный Перлан, отчего-то манивший своим голубым, как наша планета, куполом в бесконечные неизвестные дали… Картина словно молчаливо возникала из прошлого и звала в будущее... Это в исландском стиле.
Спустившись, мы собрались уже углубиться в атмосферу столичных улочек и раствориться меж старинных домиков, как вдруг откуда-то донеслись обрывки музыки. Живой музыки! Как, здесь живая музыка? Где? Не верилось. Ирина подумала, что звуки доносились из окон какого-то дома, а может, из машины, и мы пошли дальше.
Вскоре на горизонте показался высокий, обросший лесами, абсолютно чёрный знакомый силуэт Хатльгримскиркьи, о который разбивался, разлетаясь во все стороны, бьющий с той стороны яркий луч неохотно заходящего солнца. С приближением церковь всё более приобретала свой естественный белый цвет, а изредка прорывавшиеся с новой силой звуки музыки - очертания живого концерта.
Совсем рядом! Но откуда??? Между прочим, гремел хит «Smoke on the Water», и это был уже не первый за вечер кавер «Deep Purple», мощно и с драйвом исполнявшийся какими-то, очевидно, весьма талантливыми ребятами с хорошей, судя по импровизациям, фантазией и виртуозностью игры, да к тому же с великолепным голосом, достойным самого Ронни Джеймса Дио! Музыка непреодолимо манила и была так близка! Мне хотелось просто сорваться и побежать ей навстречу, только вот беда - было непонятно, куда бежать. Зато вскоре стало понятно, что мы добрались до старого города.
Домики… Какие же они здесь необычные, разноцветные и разные! Что ни дом – то отдельная сказка. Какая? У каждого своя. Но из этих отдельных сказок и складывается реальная история Исландии.
Издали многие дома казались деревянными – резные украшения почти над каждым крыльцом создавали такое впечатление. А стоило подойти поближе - стены их, как и крыши, зачастую оказывались обшитыми чуть поржавевшим крашеным рифлёным железом. Истинно деревянными были лишь декоративные отделки и окошки. Да, окошки здесь неизменно деревянные, даже в бетонных домах, пусть растрескавшиеся снаружи от обильных дождей, но всегда уютные, живые, и только из дерева.
Вот простой жёлтый домик с двускатной крышей. Обычные прямоугольные окна с крестообразными перегородками. Но посередине дом словно опоясан тесьмой: верхушки окон поделены на маленькие квадратики, заполненные разноцветными стеклышками, будто вынутыми из калейдоскопа: приглушённо зелёными, горчичными, сине-фиолетовыми, розовато-сиреневыми – какая чарующая гармония с солнечными стенами дома! Исландские витражи?
Вон там нарядный синий домик с белой отделкой: окнами, дверью, крышей, резьбой и даже частоколом вокруг палисадника! Другой – белый с зелёной отделкой. А там – красный с яркой салатовой крышей и красной трубой. Невзрачная бетонная трёхэтажка… с любопытным граффити во всю стену! Боковые стены почти всех таких домов здесь оформлены граффити. Крылечки исландских домов особенно уютны и разнообразны – почти все они украшены не только стильными дверями и резьбой, но также корзинками цветов и фонариками.
А вон тот красный дом за добротным красным забором, похоже, и впрямь весь деревянный. Да сколько цветов вокруг! Даже засохшее обрубленное дерево во дворе увешано кашпо, в которых бушуют пышные белые и синие шапки цветов. Где-то впереди попался ещё один целиком деревянный домик – полосатый! Полоска жёлтая, полоска бежевая, потом морковная, коричневатая, тёмно-рыжая… Краски весело чередовались вдоль стройных стен, будто дом был построен из разноцветных досок, да ещё и разной ширины! Торжественные белоснежные рамы делали его ещё более жизнерадостным.
Вот этот домик с виду очень прост и даже сер, но красные резные ставни – роскошь, просто глаз не оторвать! Подвальные его окошки были забиты по диагонали. Но сверху крестовины крепились, словно щиты, какие-то массивные деревянные резные символы из того же красного дерева, похожие то ли на свернувшегося дракона, то ли на огромные руны.
Пора бы и остановиться с описанием, но не могу – ведь веранда вон того белого дома украшена не только ярко-красными цветами, но и огромной деревянной рыбиной! А чего удивляться? У исландцев и на металлических кронах рыба вместо гербов и портретов правителей отчеканена: одна, две, четыре рыбины, рыба более солидной породы – в зависимости от достоинства монеты.
А это что за таинственное окошко? Такое обыкновенное, с посеревшей от времени рамой, на которой кое-где виднелись остатки облупившейся белой краски. Внутренним украшением ему служили лишь белая короткая полоска старомодного тюля да пара невзрачных кактусов. Но отчего-то взгляд так и притягивался, его так и влекло внутрь, вслед за лучом вечернего солнца, чудом прорвавшегося в старинную коморку, миновав синие откосы, и подсветившим то, что для исландцев испокон веков являлось одной из самых главных вещей в жизни – книги. Очевидно, полок в этом доме настолько много, что их крепили вплотную друг к другу, отчего снаружи казалось, будто вся стена сверху донизу покрыта книгами, старыми и потрёпанными, но такими интересными... Нет, не потрёпанными – зачитанными. Исландцы издавна привыкли очень уважительно и аккуратно обращаться с книгами, ведь чтение для них – не развлечение, а сама жизнь, культура, развитие, радость, философия, знания и мудрость, передаваемые из поколения в поколение благодаря книгам. Иначе в тяжелые времена (а когда они были для исландцев лёгкими?) этот народ просто бы выродился. Недаром и в наши дни исландцев называют самой читающей нацией.
Реальность вытянула меня из таинственной библиотеки этого старого дома, в которой я мысленно заплутала среди пожелтевших страниц, и мы продолжили прогулку.
Я искренне любовалась здешними старыми домиками и вкушала атмосферу невероятного города, но ушки мои так и оставались на макушке с тех пор, как ветер принёс первые ноты – меня не оставляла надежда вот-вот выйти к какой-нибудь площади с хорошей сценой, с которой бьёт живительным ключом великолепный рок-концерт. Хотелось бы взглянуть на этого исландского Дио! Но какие здесь могут быть площади? Да любые – я ничему в Исландии уже не удивлюсь!
Неспешно пометавшись так по улочкам, то приближаясь к звуку, то с досадой упуская его нить, мы оказались вдруг на знаменитой Лаугавегур, не сразу улицу знакомую признав, хотя мы были здесь вчера, пусть и недолго. То было днём, а это – вечер, нечему и удивляться. Вечерний город и дневной – два разных города.
Здесь так уютно, оживлённо! Хоть улица узка, но солнца луч позолотил её, сюда проникнув по привычке, чтоб радостью наполнить и теплом согреть старинные дома. Лучу спасибо, только в этом месте, похоже, грустно не бывает никогда – здесь греет атмосфера. Кафешки, клубы, магазины, горожане, жующие в одиннадцать ночи пиццу, словно в полдень… И вот мы, наконец, искавшие неистово концертную площадку с гуляющей восторженной толпой, нашли тот самый… клуб.
Миниатюрный трёхэтажный деревянный домик. Первый этаж – почти подвальчик, в нём магазин одежды, третий – тот почти чердак. А на втором и вывеска: «Dillon rock bar» (внизу помельче – VIKING, в смысле, пиво). Это здесь. Но только этого не может быть. Или может? Воздух сотрясал отчётливый, несомненно, живой мощный уличный концертный звук, освежённый и обогащённый прохладным вечерним эхом. И вдруг маленький старый домик? На крылечке неспешно общались, потягивая пиво, добродушные эксцентрично одетые молодые люди. Исландцы вообще эксцентричны в одежде, так что само по себе это никакой не показатель, но интуитивно я знала – это здесь, то самое, искомое!
Один невысокий пухленький рыжий парень с бородой из клубной компании выглядел необыкновенно колоритно, прямо по-викингски. Длинные кудрявые волосы его были убраны в многочисленные косички-колбаски. Парень был в чёрных очках, да и сам весь одет в тёмное: чёрная футболка с коротким рукавом, чёрная жилетка, широкая в складку тёмная клетчатая юбка до середины икры… Из его чёрных кедов с белыми шнурками торчали прилежно подтянутые на всю длину чёрные носки, а самое интересное, во всю икру красовалась крупная викингская (а может, и кельтская) чёрная татуировка! Ему была бы очень подходящей парой та финская подружка невесты!
Да, это здесь, а где ж ещё! Но только не в избушке, а во дворе, за забором. Над забором ведь ясно написано: «Dillon`s Beergarden», а на самом заборе уточнено: «Jack lives here». Пивной сад? Отлично придумано! К культуре приобщаются не только те, кто волей купленного билета оказался внутри, но и все, пребывающие в близлежащих столичных окрестностях! Что за «Jack live» такой? Исходя из расклеенных афиш, это трёхдневный летний фестиваль с многочисленными участниками. Сегодня воскресенье - финал.
Я стояла, с интересом вслушиваясь в детали беспрепятственно теперь достигавшей моего слуха музыки. К сожалению, Deep Purple (coverband) только что закончили своё бесподобное выступление, и теперь играли другие участники рок-фестиваля. Звучал какой-то придесушенный исландский джаз, довольно качественный, но такой малоаппетитный... Любопытное наблюдение: голоса у всех певцов, которых я здесь услышала, просто великолепные – это отчего, от вулканов что ли с гейзерами? Или от прозрачности воздуха? И играют исландцы очень классно. Это меня в очередной раз приятно поразило – далекая Исландия, и вдруг хороший рок, да так широко, громко и массово! Такой громкий фестиваль в центре города на несколько дней (а исходя из афиш – ещё и ночей)!
Зря я, кстати, удивлялась. Исландия, рок и самобытный талант – это естественно и неделимо. Ведь в Исландии каждый ребёнок обязательно учится играть на музыкальных инструментах, а развитие национальной музыки активно поддерживается государством. Ежегодно в октябре в Рейкьявике проходит музыкальный фестиваль Iceland Airwaves, главная цель которого – открытие новых имен. Поэтому как раз неудивительно, что Исландия подарила миру пять музыкальных звёзд, Bjork – лишь одна из них. Правда, музыка у исландцев в основном новаторская, на любителя, но звучание очень интересное, независимо от стиля, а подача - мастерская, от всей души.
Всё это время набережная находилась от нас в двух шагах – Лаугавегур тянулась параллельно. Налюбовавшись эклектикой и гармонией удивительной и разнообразной исландской архитектуры, мы потихоньку спустились к порту – именно туда, к заливу, вели постепенно исчезавшие следы, сливавшиеся со слишком долго, очевидно, сохнувшим асфальтом...
В вечерних лучах порт тоже казался иным, совсем не тем, что мы видели днём. Но настало время прощаться с городом – пора домой. Вечернюю солнечную набережную нам уже посчастливилось навестить в день прибытия, и мы решили вернуться к клубу и дойти до отеля по оживлённым улочкам Рейкьявика.
Мы брели, словно призраки: никто не замечал нас, а если и замечал, то лишь аккуратно вскользь касался мягким взглядом, не беспокоя и ни о чём не спрашивая. Исландцы жили своей жизнью, погружённые в собственную атмосферу. И не мешали жить другим. Нам было очень хорошо. Мы проживали этот вечер в радости, покое и умиротворении.
Какой же он, Рейкьявик? Необыкновенный. Есть города, наполненные рукотворными шедеврами. Но это камни, в которые вложили свои души и здоровье лишь одинокие великие творцы. Другие города – само очарование, с уютным умиротворенным духом, передающимся гостям. Историкам здесь скучно. Туристам, к роскоши привыкшим, вообще тоска. Да, здесь не мегаполис, но не захолустье. Столица и деревня, край света c оживлённым центром – это здесь. Таким предстал мне Дублин. Осло тоже. И таков Рейкьявик. Нет, внешне эти города нисколько не похожи, и дух в них разный совершенно. Но одно едино – их наполняет hygge. Что за словечко? Скандинавское. Уют, комфорт душевный, теплота и радость в отношениях между людьми. Всё вместе в одном слове! Это состояние такое. Рейкьявик полон им, и это лучшее, что может быть на свете.
Наполненные hygge, мы шли, обвешанные фотоаппаратами, прислушиваясь иногда к прощальным отзвукам удалявшегося концерта и провожая взглядом эту далёкую и незнакомую нам жизнь. Мы поговаривали о своём, и вскоре речь родная отозвалась вдруг где-то за спиной… Нас догонял подвыпивший мужчина.
Он не был агрессивным, но вцепившись непривычно острым взглядом, вдруг начал уточнять, что делаем мы здесь. Нет, он не спрашивал – он знал всё наперед. Задав вопрос, он сам себе и отвечал за нас. Работа, поиск мужа – вот и все варианты, что допускал мужчины кругозор. Не переубедить. Весомый Никон, оттянувший мою шею, походный вид и пара йогуртов в руках на ужин – всё это было для него не в счёт, туризм немыслим. Мы - иммигранты, те, что ищут на чужбине лёгкой жизни, иная женщина, как он давно решил, не может говорить по-русски на улицах Рейкьявика в лучах заката. Он не лукавил, не разоблачал, он просто знал и говорил – и всё. Он только утверждался, видя нас, в своей давнишней правоте.
Нет, я не обижаюсь, и я верю, что в его голову не приходила мысль, что кто-то и в России может жить спокойно, плюя на кризисы и прочие невзгоды, работать и прокатывать зарплату, гуляя по земному шару ради любопытства, и не мечтать при этом позабыть при случае вернуться. А напоследок он признался честно, что жизнь здесь – откровенное дерьмо. И в это верю. Несчастный оказался прибалтийцем, отдавшим сей стране лет десять жизни и так и не обретшим счастья. Ему здесь впрямь не hyggelig, но парадокс таков, что будет так везде, куда бы он ни переехал…
Мы дошли до отеля и остановились у залива, окидывая набережную прощальным взглядом. Синева сумерек уже сменила тёплую позолоту солнца, но вечер от этого не перестал быть золотистым, потому что именно таким он нам запомнился. А сумерки - это даже хорошо: на фото наконец-то получился мегаполис, живущий бурно вечерами в центре океана…
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
