НАШИ ПУТЕШЕСТВИЯ

Мы снова героически преодолели то самое бездорожное бездорожье, и часам к шести вечера, наконец-то, выбрались в пустыню. Кто-то начал просить кино, но Андрей поступил мудро и решительно. «Нет, - сказал он, – вряд ли вы ещё когда-либо здесь окажетесь. Так наслаждайтесь видом из окна и прощайтесь с Исландией».
Зазвучал Джо Дассен. Андрей тихонько подпевал ему и болел за футболистов по смс. Исландия неумолимо пролетала за окном. Северная. А вон за теми горами будет уже восточная. Перевал…
Всё-таки какая же сегодня выдалась чудесная солнечная погода! Даже пустыня показалась не такой уж пустынной. Да, в основном она была похожа на целинное поле с клочьями дёрна, но какое разноцветие природного ковра встречалось по пути! И всё же исландская пустыня ничем не отличалась от марсианской – ни туалета, ни кафе.
Неужели вся внутренняя территория острова такова? Или лишь пустынностью своей и безлюдностью походят друг на друга исландские ландшафты? Всё-таки они разнятся. Спустя некоторое время пейзаж за окном изменился. Разноцветие ковра сменилось однообразием коричнево-серых гор. Солнышко спряталось. Исландии тоже было жаль, что мы покидаем её. Иначе быть не может: три четверти грусти от разлуки выпадает на долю того, кто остаётся. Стинг напевал «Fragile» - эта песня стала для меня грустным, но светлым символом прощания с Исландией. Да, мы для неё преходящие… Может, когда-нибудь снова сюда? Вряд ли. И всё же, как говорится: «Никогда не говори «никогда». К слову, пустыня – совсем не означает равнина. И даже не означает пустая, потому что там встречаются пушистые белые барашки. Нет, если бы такой великолепной была середина острова, её бы непременно заселили…

Около семи вечера мы въехали в восточную Исландию. Волшебный круг нашего путешествия по нереальному вулканическому острову замкнулся. Хорошая погода и чистое небо остались позади, а мы мчались под чёрной тучей по только что построенному отличному горному автобану. Уши закладывало до боли. Андрей предположил, что после возведения этого великолепного участка дороги в Исландии и наступил кризис.
И снова Эгильстадир. Правда, отель другой – «Edda». А значит, и город для нас другой – гулять-то пойдём с новой, непознанной стороны. Аэропорт… Поразительно компактный! На взлётную полосу как раз выруливал небольшой пассажирский самолёт, приветствуя нас забавными пропеллерами, непривычно расположенными на крыльях спереди.
Казалось, ничего примечательного в Исландии с нами уже не могло произойти. И вот мы заселяемся в отель, открываем дверь номера: всего две кровати… А посреди комнаты - крутая, как у пожарников, красная металлическая винтовая лестница, уводящая прямо вверх! Моя кровать там, я сразу это почувствовала и вихрем взвилась наверх, едва касаясь узких ступеней. Перед моим взором развернулась великолепная просторная, хоть и скромная, комната с видом на фьорд - мечта писателя и музыканта… Над письменным столом даже полка висела - книжная! Ну конечно, как в Исландии без книжной полки! Книги – это святое. Скошенный красный потолок, пара ночников… Какой чудесный чердак! Я бы здесь жила.
Осмотрев комнату, счастливая, я принялась за освоение причудливой лестницы посреди номера. Ступени закручивались вокруг гладкого полого столба, заткнутого сверху деревянной пробкой. Предвкушая нечто особенное, я схватилась за пробку и нерешительно потянула. К моему восторгу пробка поддалась и тут же оказалась у меня в руках! Но в тот же миг выяснилось, что я была далеко не первой, кто до этого додумался: внутренняя часть пробки была тотально исписана именами, датами и прочей информацией, оставленной до меня…
Я обхватила «шест» и лениво сползла на грешную землю. Когда все тайны номера были раскрыты, мне перехотелось громоздить чемодан наверх, и я решила бросить его внизу, на территории девчонок. А стоило бы побояться, что он может создать гостям Татьяны неудобства, когда мы с Ирой удалимся на вечернюю прогулку…
Из праздного любопытства и в поисках ужина, которого нам не слишком хотелось, мы решили обследовать внутренние интерьеры отеля. Мягкие кресла, деревянные столики, цветочки, картины, тихие уютные уголки для бесед и уединённого чтения, настольный футбол, напольное пианино… Неожиданно заинтриговал холл, начинавшийся с этажерки, на полках которой стояли рекламные туристические проспекты и… две пары недоношенных кроссовок. Далее обескураженный взгляд входящего быстро переключался на стену – его притягивал висевший там огромный стенд-плакат с фотографиями молодых людей, похожих на выпускников. Но что-то их многовато для такого городка. Или это все, кто когда-либо выпускались из школы на протяжении истории Эгильстадира? Вверху угадывалась надпись на исландском, смысл которой навсегда остался для нас тайной, узнаваемыми были только цифры между строк: «1989-1990». Так кто же это такие, если не выпускники? Почему здесь висят, а не в школе? Может, это туристы, посещавшие отель в указанных выше годах? Одержимые любопытством, мы устремились к следующим двум стендам, висевшим последовательно за первым. На втором оказались разновидности морских рыб, а на третьем – птиц… Вот они, превратности эволюции, а я-то думала, что исландцы произошли от марсиан… Пожалуй, нам пора на свежий воздух.
Раздвигая в поисках тропы ветви, кусты и заросли мокрой травы (а то и крапивы), в которой прятались съедобные грибы, мы потянулись по нагромождённым камням на гору – там возвышалась своеобразная, хоть и предельно простая, церковь. На горе она смотрелась величественно. И гора с ней смотрелась величественно. Город обрёл таким образом высокую точку, к которой тянуло. И люди туда шли. Мы с Ирой припозднились, а наши соотечественники успели застать звучание органа – наверное, сегодня в церкви был концерт. А может, служба.
Мы погуляли ещё немного вдоль домиков, с удовольствием пообщались с чудесным пушистым серым котейкой, но к симпатичным и необычным исландским самолётам уже не захотелось идти даже мне. Потихоньку темнело, и накрапывал дождик. Вот и наш дремлющий автобус. Впрочем, он очень даже живой. Туристы преданно сдали собранные за день грибы в фонд поддержания жизнеспособности водителей и гида, и сейчас, наверное, они их там как раз ели на ужин. Чуткие у нас всё-таки подобрались туристы. У водителей ведро есть, в нём удобнее грибы варить, чем в кружке. А туристы – что с них взять? Народ не предусмотрительный – ни один с собой ведро взять в тур не догадался! Вот и пришлось сдать грибы водителям…

Тринадцатый день (6 августа).
Проснувшись отчего-то полчетвёртого, я подошла к окошку и залюбовалась фьордом и уходящей в город дорогой, окаймлённой тёплыми огоньками фонарей. Даже не верилось, что такую красоту можно увидеть из окна на рассвете. Летом здесь рано светает. Я снова задремала…

Попрощавшись с чудесным отелем, мы двинулись в путь. Как быстро ясное утро превратилось в серую дождливую тоску! Но вот впереди показался луч солнца – он указывал на знакомый порт Сейдисфьордюр.

Мы сели на родной паром «Norröna», поздоровались с совой, и солнце скрылось из виду окончательно. Густая серая пелена облаков плотно повисла над островом. Несмотря на холодный ветер и дождь, мы дождались момента отплытия, чтобы Исландия могла посмотреть нам вслед, а мы – осознать, что она удаляется. Берег исчез в тумане, и знакомые лица бесследно растворились на палубах парома…
Мы сразу же «потеряли» один волшебный час. Пошёл обратный отсчет: настало время возвращать бесценные дары, полученные по дороге в Исландию. Теперь будем жить по фарерскому времени.
Взгрустнув немного, я осуществила свою маленькую мечту – слопала смёрребрёд с большой горой креветок. Да, было вкусно, но не безумно, как я надеялась. Любимые креветки отчего-то показались мне пресными.
Прошло два с половиной часа. Где же все наши? Удивительно. Мы снова в Северной Атлантике. На этот раз штормит по-настоящему. Поднялись такие волны, что наш паром с его двойной стабилизацией качки стало изрядно раскачивать и даже потряхивать.
Корабль окутал густой непроглядный туман. Только капли дождя были такими крупными, что их следы были видны на волнах даже через мутное окно. Изредка солнце пыталось пробиться сквозь молочную пелену, бросая на воду свои неяркие лучи, озаряющие белизной и тусклым блеском серость и промозглый холод океана, но туман сразу же поглощал их, неумолимо заливая своим густым киселём. Чайки пытались что-то ловить в волнах, расходящихся в разные стороны от корабля, но улетали прочь, обдаваемые брызгами пены.
Если бы не навигационные системы, как бы мы нашли дорогу в такой непроглядной мгле? И как только могли американцы бросать своих астронавтов, возвращавшихся из космоса, в эту бескрайнюю опасную и непредсказуемую пучину – океан? Шторм, туман, неудачный поиск – да мало ли что? Кто решил, что приводняться в Атлантике безопаснее, чем приземляться в степях Казахстана?
Накопившаяся усталость и сон сломили меня окончательно. Я спустилась в каюту и, едва разувшись, забылась часа на три…
Качка все усиливалась. Паром мотало так, что люди, как бы крепко ни держались, стали отрываться от пола и перелетать, кувыркаясь в воздухе по просторным диагоналям и вертикалям корабля. Никто не ушибался, все благополучно перемещались с места на место, будто в замедленном темпе. Корабль был готов опрокинуться и перевернуться! Я сорвалась с места и… вдруг очнулась оттого, что чуть не скатилась на пол. Качка оказалась вполне реальной, и первое, что мне подумалось, что при таких кренах нелишним было бы пристегиваться.
Я встряхнулась, выпила чаю и отправилась в бар «Викинг», чтобы устроиться с блокнотом и ручкой в уютном кресле перед окном. По-прежнему ни души из нашей тургруппы. Сегодня даже заката не было! А раз так, спустя время, я перебралась в бар «Naust Lounge» - поближе к живой музыке, взяла бокал колы и осела там до конца дня.
Не позабытый за неделю болгарский музыкант Станислав, живущий в Лондоне и вот уже месяц плавающий на этом пароме по контракту, пел сегодня в основном кантри под гитару. К моему удивлению и большой радости, он исполнил и «Enjoy the Silence» моих любимых электронщиков «Depeche Mode» - это в акустике-то!
Вот только качка не ослабевала. Наверное, в Северной Атлантике повышенная подводная турбулентность. А может быть, далёкая Луна с прохладой молчаливой тянула по обыкновению воды океана на себя, а после отпускала, да перестаралась…
Бедный Станислав! Сегодня он был явно не в ударе и выходил куда-то каждые пятнадцать минут. «Трудно петь, когда страдаешь морской болезнью», - признался он, удаляясь в очередной раз. Но, вернувшись и откушав ментоловой конфеты, он всё-таки порадовал ещё одной прекрасной песней - «Отель Калифорния».
Было за полночь, когда я возвратилась в каюту. Девчонки крепко спали, и, похоже, уже давно. Странно: не помню, чтобы они так рано ложились. Я приняла душ, выпила чаю и погрузилась в чтение одной из книг из нашей автобусной библиотеки.
Около двух ночи на всём корабле включилась громкая связь, по которой поочерёдно на трёх или четырёх языках прозвучало важнейшее сообщение: чтобы все, кто намерен покинуть судно на Фарерах, уже готовились выметаться из кают. Да-да, я помню, примерно полпятого мы причалим в Торсхавне… Девчонки тревожно заворочались. Одному Богу известно, что им в тот момент приснилось. Услышав такое сквозь сон среди ночи, пожалуй, любой, кому надо и не надо, соберёт вещи и в назначенное время сойдёт на сушу, прямо не просыпаясь…

Четырнадцатый день (7 августа).
«С добрым утром!» - не выдержала я и обратилась к беспробудному царству, всё ещё безмолвствовавшему в нашей абсолютно тёмной каюте. Мобильник утверждал, что уже одиннадцать.
Вяло огрызаясь, девчонки заворочались безо всякого видимого энтузиазма. Мне даже подумалось, что утро не кажется им таким добрым. Наверное, это с голода. С чего же ещё? На родине-то уже два часа дня. Впрочем, завтрак мы давно проспали, так что смысла покидать каюту так рано поубавилось. Похоже, о пропущенном завтраке никто не сожалел. Более того, мне показалось, что девчонки заведомо ненавидели и обед, и ужин (хорошо ещё, что их не было в программе).
Вчерашний вечер, очевидно, нелегко им дался. Так вот, что означали их зеленоватый вид, нетронутый душ и ментос-мутант на подушке, по-видимому, экстренно закупленный в паромном tax free – этакая нереальная пачка длиной под тридцать сантиметров и около пяти в диаметре! А я всё думала, ну почему на этом пароме продаётся такой огромный ментос? Теперь понятно - чтобы до самой Исландии хватило! На всю каюту...
Девчонки подтвердили, что выворачивало их многократно и жестоко. Тем удивительнее, что это было без меня. Впрочем, переглядевши лишку на полосатые сине-зелёные дорожки в коридорах судна, мерзко покачивающиеся перед глазами в унисон с океанским волнением, я без долгих уговоров могла бы разделить компанию.
К слову, это был первый скандинавский паром, в котором я увидела поручни, прибитые даже в душе и в туалете. Здесь вообще повсюду поручни – прямо вдоль всех тошнотворных полосатых дорожек. Наверное, интерьер такой - ведь нам сказали, что на пароме качки быть не может при двух стабилизаторах-то качки. А океану не забыли сообщить?
Сегодня шторм совсем не ощущался, но на всякий случай народ решил не рисковать: уж если и ел, то только то, что не жалко…
Так что там наверху? Может быть, солнце уж палит вовсю, и нам давно пора идти на палубу и загорать, а мы тут понапрасну чахнем в подводных сумерках безоконной каюты? Я приоделась и перекусила. Ну и пошла смотреть на белый свет.
Нет, там не солнцепёк, но всё же штиль, и даже тёплый, хоть и пасмурный, денёк. Как вовремя я появилась: как раз за бортом проплывала норвежская нефтяная платформа «Leiv Eiricsson» (хотя, на самом деле, это мы мимо неё)! Удивительное зрелище: такое сложное и прочное рукотворное стационарное сооружение посреди океана! Сразу вспомнилось прошлогоднее норвежское путешествие и эксклюзивный фильм о платформе «Troll B» - живут там себе команды на вахте, как космонавты, оторванные от мира необъятным океаном. Правда, у космонавтов на орбитальной станции нет музыкальной студии, а на платформе есть. Привет, норвежцы!

Я развернула карту, достала блокнот с ручкой и расположилась в шезлонге на свежем воздухе. Сижу себе, подвожу итоги и воспроизвожу исландские приключения – уже пора начинать вспоминать, где я была и что видела. За столиками открытого кафе под частичным навесом народ лихо и смачно резался в карты. Который день. Как будто эта игра и не прерывалась.
Кстати, насчет «ни одного знакомого лица» на пароме я слегка загнула. Да, почти все люди из нашей тургруппы действительно странным образом удалились из поля зрения на двое суток – пока мы не сошли на датский берег. Но на обратном пароме оказалось много других знакомых лиц. Это были почти все те же люди, которые плыли с нами в Исландию неделю назад! Оно и не удивительно – больше недели там делать особо нечего, а раньше всё равно никак не уплывёшь. Туристы! Какая колоритная публика! Влюблённые парочки, семейства с детворой, одинокие странники, фотографы, школьные группы… И даже байкеры на мотоциклах тянулись в Исландию кожаными косяками! Правда, там они, байкеры, видимо, и остались – на обратном пароме их не было.
Паром по-прежнему напоминал плавучий читальный зал. Читали везде: в кафе и в коридорах, сидя в креслах и лёжа на полу, под крышей и на промозглой палубе, на солнце и в тени, сидя в шезлонгах и даже лёжа на палубе, забившись в спальные мешки… Кто не читал книг, те играли в карты: в кафе, в пивбаре, за столом, на полу, и если бы на палубе не было так ветрено, все, вышеперечисленное о книголюбах, можно было бы смело повторить о картёжниках.
Но самым, пожалуй, загадочным развлечением на борту было глядение в навигационное табло на пятой палубе, круглосуточно транслирующееся на радость пассажирам. На нём всё было видно: где мы, куда плывём, с какой скоростью, что проплывает мимо, когда планируем прибыть (другой вопрос, когда прибудем). И штурмана искать не надо! Вот понапрасну ребята с форума журнала «Новости космонавтики» накануне моего отъезда так изощрённо переживали, развивая сюжет в ролях и красках, как же я буду искать капитана, а лучше штурмана, чтобы узнать координаты корабля с целью рассчитать, когда же будет пролетать над нами, да в зоне видимости, МКС (Международная космическая станция)! Да и зачем мне искать капитана, который не то что про МКС, про время отплытия парома не слишком в курсе? Кстати, на табло по курсу всё время фигурировало две редко совпадающие пунктирные линии со стрелочками – чёрная и красная. Судя по всему, чёрная указывала истинный путь, то есть, курс, а красная констатировала, куда корабль несёт по факту…
Где-то лаяла собака. Откуда она здесь? Наверное, морской пёс… Лай пробудил мою бдительность и заставил, наконец, оторваться от изучения исландской карты и понять, что я жутко замёрзла! Ничего не оставалось, как пойти в каюту и принять оставшейся целебной водки, дабы предотвратить заболевание организма.
И всё же удивительное наблюдение: в Норвегии, Ирландии и Исландии мне почему-то почти никогда не было холодно при +12 даже в лёгкой одежде, и после я не заболевала. В других местах иначе. Дело в драйве? Похоже, в нём. Выходит, это правда, что организм человека наделён огромным потенциалом выносливости - позитив лечит и защищает от любых невзгод лучше таблеток. Нужно всего лишь стараться сберечь, но не себя, а этот настрой в себе, и организм откликнется крепким здоровьем. Правда, при этом лучше всё-таки не замерзать.
Около четырёх дня табло показало справа по курсу землю. В тумане её не сразу удалось разглядеть. Но вскоре они показались - Шетландские острова. Какая уединённость и необитаемость! Ни деревца, ни кустика. Там же совершенно негде укрыться от промозглого океанического ветра! Над мрачными базальтовыми холмами висело плотно нахлобученное облако – даже сильные ветры не в силах были его оторвать и унести прочь. Взгляд притягивал лишь белеющий на окраине одинокий маяк. Неужели здесь кто-то живёт? Впрочем, живут же люди на Фарерах.
Шетландские острова относятся к территории Шотландии. Это точка разделения Норвежского и Северного морей, которую мы только что миновали. Британский оператор связи мимолётно поймал нас, но вскоре потерял – связь оборвалась, и вот мы снова наедине с океаном, одни в своём мире. Нам удалось лишь коснуться взглядом самого краешка этих островов, а посему, они так и остались для нас загадкой…

Шетландские острова:

Тот глоток водки сделал своё дело: сохранил мой организм в здравии и стал склонять его к целебному сну, прямо за книгой в удобном кресле бара. Надо было срочно развеяться, и я отправилась на поиски еды. Блюдо дня – курица с картошкой - лишь наполовину соответствовало своему названию: на тарелке среди завалов картошки красовалась только половина птицы. Наверное, организм ослаб в дороге: я не смогла и этого доесть… Чашечка чаю – и в гитарный бар. Сегодня там воспрянувший Станислав на радостях играет мой любимый ритм-энд-блюз!!! Стих океан, и гитаристу легко давалось всё, и даже Мадди Уотерс! Сейчас бы шейкер! Эх, жаль, что у меня с собой не оказалось гречки, а лишь овсянка в хлопьях – не поддержишь ею ритм… Пусть драйв играет не с волнами в океане, а на борту – в струнах гитары и в душе!



Как океан затих - и палубы заметно оживились. Вчера от качки многим было плохо, а сегодня народ покинул «подземелья» тёмные своих кают и потянулся в люди. Во время выступления Станислава в «Naust Lounge» всё время приходил пухленький длинноволосый светлый тринадцатилетний парнишка из Кёльна. Он усаживался поближе к гитаристу и с трепетным вниманием вслушивался в музыку, выразительно аплодируя по окончании каждой песни. Это юное создание оказалось большим любителем рока 60-70-х годов!
Наверное, всё же вкусы рождаются вместе с человеком. Любовь к той или иной музыке вряд ли можно привить. Разве что расширить кругозор. Но только своим сердцем можно узнать среди многих-многих звуков свою музыку и полюбить её на всю жизнь, музыку своей души…

Настала полночь. И пятнадцатиминутный музыкальный перерыв. Я вышла на открытую палубу. Какая темень, даже горизонт нигде не просматривается, ни вперёд посмотреть, ни оглянуться! Только белая пена где-то внизу стремительно разлеталась в стороны от корабля, выдавая живость чёрных, как ночь, вод океана.
Атлантика. Моё первое знакомство с ней случилось пару лет назад, когда мы плыли в Ирландию. Через год – мимолётное соприкосновение у трансатлантической дороги в Норвегии. И вот, наконец, жизнь подарила мне четверо суток, которые я провела в океане, направляясь в Исландию и обратно. Океан неторопливо носил меня по своим неспокойным волнам то к одной, то к другой безумной мечте, но всякий раз встреча с ним была долгожданной и трепетной.
Вот так, незаметно для себя, я полюбила Атлантику. Для кого-то добираться в Исландию по воде – потеря времени, для меня же – дополнительная радость путешествия. Побыть вот так без спешки наедине с океаном… Когда ещё такое в жизни случится! Да, я полюбила Атлантику. И я всегда была здесь счастлива. Наверное, поэтому меня с моим плохим вестибулярным аппаратом здесь нисколько не укачивало, в отличие от многих других, плывущих в том же корабле.
Почему-то теперь я перестала бояться безбрежности океана, поразившей меня однажды в тихую лунную ночь. Наверное, потому, что когда любишь, уже ничего не боишься. А может быть, потому, что больше всего страшит неизвестность. Берега безнадёжно далеки… Где ты сейчас? Куда несёт корабль во тьме, посреди неукротимой водной стихии? Теперь я точно знала - всё было видно на табло, которое не только развлекало от скуки, но умиротворяло, отгоняло тревогу, поражая её своей определённостью и надёжностью.
Сегодня было удивительно тепло, как в тот раз, когда я возвращалась из Ирландии. Это уже не северная Атлантика, совсем не северная. Зато ветер… Едва я шагнула из тихого коридора на свежий воздух, волосы на голове мгновенно выпрямились во весь рост и заполоскались на ветру, словно пламя. Это была предпоследняя палуба, но я твёрдо решила подняться на самую верхнюю и постоять хоть немного на носу.
Как бы не так! Каждый шаг вперёд к цели стоил мне неимоверных усилий. Здесь тоже было тепло, но ветер не просто портил причёску – он сбивал с ног, а самое ужасное, он вырывал из рук сумку, в которой хранилось самое дорогое, что только может быть у туриста – загранпаспорт!
Я с трудом добралась до носа, но к своему разочарованию и оттуда не увидела ни перспективы, ни даже самого корабельного носа. Не в силах продержаться здесь и минуты, – ветер совершенно не давал дышать, - я вернулась в гитарный бар.
Этот вечер был действительно последним в моей исландской истории. В каюту спускаться не хотелось, и я оставалась наверху, покуда его палубы подавали признаки жизни. В час ночи «Naust Lounge» закрылся. Уже наступил новый день. Я перевела часы на час вперёд – настало время жить по-датски, и отправилась спать, взглянув напоследок на любимое табло с корабельным курсом. Отличная вещь…

Потрясающая природа, суровая и красивая.

Люда, хочу сделать тебе комплимент - ближе к концу поездки (начиная с озера Мюватн) ты наконец освоилась с зеркалкой! Появились реальные шедевры и по цветам, и по композиции. Браво!

Катя, мне казалось, что зеркалку она освоила уж года два как... если не три.