|
В восемь вечера нас поселили в замечательном номере Hotel Cabin со всеми благами и видом на набережную. Мы с Ирой бросили вещи, сменили надоевшие кроссовки на лёгкие туфли и поспешили на эту самую набережную – уж больно тёплой, солнечной и манящей казалась она нам, пригревшимся в автобусе. Наспех болтнули Тане, что скоро будем, чтобы без нас не ужинала, и ушли... Совершенно незамысловатая набережная: просто залив, просто большие камни, выложенные вдоль берега, просто гора на той стороне залива, просто прогуливающиеся люди с умиротворёнными лицами, просто лавочки, с которых можно до захода солнца любоваться заливом… Нет, не просто лавочки. Есть в них что-то особенное. Быть может, то, что в обозрении всегда только одна. Другая - не рядом и не через три метра. Она так далеко, что не только не слышно, о чём на ней говорят, но даже не видно, кто на ней сидит! Вот что такое исландская ненавязчивость! На такой лавочке можно сидеть с кем угодно и говорить о чём угодно, не озираясь по сторонам, а глядя только на залив и на собеседника. А можно вместе помолчать. И можно здесь побыть наедине с собой… А впереди… Исландский Сити! Холодный, небоскрёбный, деловой. Ритмично выстроенные высотки с эффектно срезанными наискось крышами словно устремлялись в небо на общем фоне низкорослой городской архитектуры. Набережная неизменно вела прямо к ним, и туда хотелось идти. Зачем здесь Сити и откуда? Вдруг вспомнился Нью-Йорк, в котором я ни разу не была. Сложилась параллель. Наверно, потому, что средняя зимняя температура в Рейкьявике сравнима с температурой Нью-Йорка! Похоже, мы замёрзли сильно, раз в голову ударила американская температура. Но мне одной реальности всегда по жизни было мало. Через видоискатель Никона усиленно искала я, не торопясь, свой Сити, не взирая ни на что, - в лучах заката он обязан был предстать своим, особым, необычным. Миновав очаровательный светлый деревянный домик, в котором в далёком 1986-ом Президент СССР Михаил Горбачёв и Президент США Рональд Рейган вели суровые переговоры о сокращении вооружений, и ресторанчик, отмеченный сердцем, пронзённым отчего-то не стрелой, но перцем, мы добрели до Сити. Почти в воде здесь установлен был не оставляемый туристами ни на минуту символ Рейкьявика - монумент корабля викингов «Sólfar», напоминающий рыбий скелет или краба. Это конец. Причём, не только набережной, но и сегодняшней прогулке. Чуть дальше - строительные краны и не спящий порт, а ветер всё сильнее и прохладнее. Набережная на самом деле оказалась очень притягательной и солнечной, но не такой уж тёплой. Во-первых, это набережная, во-вторых, дело было поздним вечером, в-третьих – здесь вообще Исландия, а не Крымское побережье. Не прошло и часа, как наши ноги на тонкой подошве замёрзли, руки на ветру окоченели, по спине стали бегать мурашки, а в завершение мой застывающий от холода язык стал реально заплетаться. Желудок давно перестал молить о забытом ужине... Таня! Которой не велели есть без нас! Мы представили себе уже час как голодную по нашей вине Таню и вздрогнули… Бедная Таня, наверное, она волнуется, куда же мы пропали, ведь ушли – даже не поели. Не в силах более бездействовать, наверное, Таня побежала на ресепшен, спросила, в каком номере живет Андрей, постучалась в неправильно услышанный номер с тревожным заявлением о пропаже двух туристок и призывом организовать срочные поиски, получила в глаз от разбуженного постояльца (в этом отеле даже правильно услышанные номера расположены в хаотичной последовательности), плюнула на ресепшен и затею отыскать Андрея и, освещая себе путь сияющим фингалом, вот ищет нас сейчас сама по всему городу, а у неё ведь и тёплой одежды нету… Слёзы навернулись на глаза от предвкушения скорой встречи. Совесть будет мучительно больно заедать нас сегодня весь вечер. Скорее, обратно! За полчаса авось дошли, и солнце скрылось за заливом. Что Таня? Ничего. Не ела честно, не пила, как обещала. Нас, правда, не искала, не ждала и даже не скучала. Свой чемодан перебирая, неспешно принимая ванну, тихонько радовалась Таня, как ей никто всё это время не мешал…
|